Марк Найдорф. Социальный проект «Идеальный список» в Одессе

Опубликован: Незалежний культурологічний часопис "Ї".

http://www.ji-magazine.lviv.ua/2015/Najdorf_Idealnyj_spysok.htm 

Социальный проект «Идеальный список» в Одессе 

1.        Ситуация.

Всеобщие, равные и тайные выборы служат в наше время общепризнанным инструментом демократической легитимации власти: «избран, следовательно, правит законно».

В нашем обществе ещё с советских времён принято концентрироваться на самом акте голосования, хотя, выборы – это длительный процесс, и итоги массового волеизъявления граждан зависят совокупно от всех его стадий. Многие избиратели упускают, что предложенный им выбор – из списка кандидатов, поименованных в бюллетене для голосования, – уже кем-то ограничен для них на более ранних стадиях избирательного процесса. Из-за этого нередко случается, что избиратель в день голосования не видит в бюллетене имени человека, которому готов делегировать часть своих гражданских прав, чувствуя, что он «не знает за кого голосовать».

Если говорить о местных выборах, то в числе кандидатов часто оказываются выдвиженцы «денежных мешков», которые оплачивают избирательную кампанию «своих» людей (реклама, поддержка в прессе, давление на избирательные комиссии и т.п.), получая взамен обеспечение своих бизнес-интересов в местном парламенте. Городской совет в таком виде становится своего рода коммерческим предприятием: «денежные мешки» вкладываются в лично преданных людей, которые голосуют так, как выгодно патрону, ну, и сами не остаются в накладе. Возникает классическая схема «деньги-товар-деньги», где товаром может быть обусловленное голосование (или, наоборот, не голосование) депутата в совете, получение им, благодаря особым правам, инсайдерской информации, установление полезных связей, основанных на авторитете депутатского мандата и т.п. 

Разумеется, интересы «денежных мешков» и городской общины могут совпадать, но чаще всего они расходятся. Например, ряд разрешений, в последние годы данных одесским городским советом на возведение в центре города многоэтажных доходных домов – акты, безусловно враждебные сохранению исторически своеобразной городской среды Одессы.

Важно, что избиратель, получивший в руки бюллетень с бизнес-полезными кандидатами, уже ничего не может поделать: даже отказ от голосования не отвратит их избрания в городской совет. Чтобы изменить положение дел, нужно перенести внимание общественности на более ранние стадии избирательного процесса, нужно привести к выборам альтернативных кандидатов, которые смогут опираться на общественную поддержку – на основе их личных достоинств и их проектов, осуществлению которых поможет их депутатский мандат.

 Оставляя в стороне вопрос, почему до этого дошли только сейчас, посмотрим на социальный проект «Идеальный список», основная цель которого состояла в поиске и поддержке альтернативных «народных» кандидатов в Одесский городской совет на выборах осенью 2015 года. Проект был задуман толково и просто.

2.       Схема

Для начала группа молодых друзей-единомышленников из малоизвестной в Одессе (фактически, молодёжной) партии «Демократический альянс» обратилась к некоторым известным одесситам, о которых можно было предполагать, что они хорошо знают свой город и пользуются доверием сограждан. Просьба состояла в том, чтобы они порекомендовали знакомых, обладающих теми же достоинствами. Так возник первоначальный список «консультантов» проекта – достаточно обоснованный, поскольку в каждом персонаже совпадали, с одной стороны, рекомендации (для него анонимные) и, с другой, его добровольное согласие сотрудничать в проекте. Каждому приглашённому участнику в личной беседе объяснили замысел проекта и план действий и спрашивали в личной беседе, не будет ли он возражать, против соучастия в общей работе других названных в списке консультантов. Если возражений было заметное количество, с ними соглашались.  

Я был приглашён на собеседование к концу формирования списка, в котором числились уже примерно три десятка одесситов, в большинстве хорошо мне известных. Беседовал со мной руководитель и автор проекта Алексей Чёрный. Он сказал, что некоторые участники порекомендовали меня, и он посчитал нужным познакомиться со мной и пригласить к сотрудничеству. Алексей показался мне настоящим лидером: умеет держать весь замысел в целом, умён, позитивен, гибок, контактен. Он внушил мне уважение к себе и к проекту. Было ясно, что «Идеальный список» -  это попытка обойти привычные аппаратные методы отбора кандидатов и противопоставить «денежным мешкам» стратегию опоры на личные достоинства людей – в моральном и деловом отношении.

Второй, летний, этап начался с приглашения тех, кто хотел бы претендовать на место во вновь избранном городском совете (выборы – осенью).  Консультанты проекта рекомендовали к участию, а ДемАльянс обещал им свою поддержку в ходе избирательной кампании.

Остававшиеся до её начала месяцы предполагалось использовать на то, чтобы оценить обоснованность претензий участников. Им предложили разработать любую тему по выбору, оформить её в качестве проекта решения городского совета (в соответствии с нормативами, принятыми для таких документов) и подать в горсовет для дальнейшего рассмотрения на правах инициативы граждан. За это время кандидат, в большинстве – впервые в жизни, – получал повод законным образом посетить заседание соответственной профильной комиссии горсовета, мог присутствовать на заседании совета и так приобрести совершенно новый опыт, чтобы намерение участвовать в выборах стало более осознанным. 

В согласованное время участники проекта приходили на встречи с консультантами, чтобы рассказать сначала о замысле и получить принципиальное одобрение, а потом – по мере готовности, - посоветоваться относительно деталей. Особенно ценной оказалась юридическая помощь в адекватном оформлении документов, направлявшихся в городской совет: проекта решения и объяснительной записки.

Итогом этого этапа оказался не только сконцентрированный в проекте «Идеальный список» разнообразный и полезный для города корпус идей и соответствующих документов, но и новоприобретённый кандидатами опыт депутатской работы. Человек, хорошо знающий, на что он претендует, выглядит намного убедительнее в глазах избирателей. В то же время некоторые участники проекта вышли из него, убедившись, что эта работа не соответствует их наклонностям. Тоже полезный результат.

3.       Жизнь

Обычно в ходе осуществления проект постепенно отклоняется от того, что было в первоначальном замысле. Сказываются особенности участвующих в нём людей, которые вслед за своими представлениями и личными возможностями трансформируют проект так, что, порой, удержать его в рамках первоначального плана становится нелегко.

В «Идеальном списке» приблизительно две трети консультантов после первых встреч отдалились от проекта на расстояние, с которого деятельное участие в нём оказалось уже невозможным. На всё есть свои причины, и организаторы остались благодарны части этих консультантов хотя бы за их символическую поддержку. Но то, что согласие участвовать может быть не связано с соответствующими обязательствами, авторами проекта не предусматривалось.

Тут уместно отметить огромную и очень полезную работу Лидии Всеволодовны Ковальчук, добровольно взявшую на себя заботы по связи и координации участников и подготовке материалов для регулярных встреч.  Участие Л. В. Ковальчук было исключительно важным для успеха проекта. 

Девиз «Идеального списка» - «Политика с чистого листа». Стратегия, построенная на привлечении совершенно новых людей, порождает свои трудности. К примеру, участники проекта обнаружили, что не понимают отчётливо, каковы границы компетенции городского совета, следует ли его рассматривать как общественный институт или как государственный? Оказалось, что структура местной власти, в которую входит городской совет, его связи и подчинения по горизонтали и вертикали государственной системы и предусмотренный уставом города ресурс влияния горсовета на городскую жизнь – всё это, -намеренно или нет, - представлено в общественном сознании очень невнятно.

Обнаружив проблему, руководители проекта пригласили на общую встречу с его участниками двух действующих депутатов городского совета с просьбой разъяснить, опираясь на собственный опыт, как работает совет? Депутаты старались, но ясности не прибавилось. Хотя, официальные документы регламентируют все процедуры, на самом деле городской совет живёт какой-то своей жизнью: многосторонние устные и тайные договорённости, бюрократические уловки, необъяснимо значительная власть председателя совета над депутатами и многое другое остаётся за сценой.

4.       Участники.

Первая из целей проекта «Идеальный список» состояла в том, чтобы найти и привлечь к публичной деятельности людей, которые никогда прежде в ней не участвовали. На разных этапах проекта к нему примкнули почти сто участников, заинтересованных в городских проблемах и готовых в разной мере. Мы будем называть их «кандидатами».  Однако, почти половина из них только обозначила свой интерес. Примерно 60 кандидатов сделали практические шаги к исполнению условий проекта. И только 14 довели эту работу до конца и были названы победителями. Кто эти люди?

Из числа победителей шестеро – 30-летние (родились в 1980-х годах), трое – в 1960-х, трое – в 1970-х и ещё двое – в 1990-х. То есть, возраст большинства из них – 30-40 лет, самый творчески продуктивный возраст. Интерес к нему таких людей может служить косвенной оценкой самого проекта.

Среди тех, кто первыми пришли в проект, мы находим иной расклад возрастов, где люди, рожденные в 1980-х, составляют только четверть:

Рождены в:	Кол-во	Около %
1960-е гг.	16	31
1970-е гг.	14	27
1980-е гг.	13	25
1990-е гг.	6	12
другие	3	6
Всего	52	100

Значит, среди них оказалось больше мотивированных и оптимистичных участников.

По анкетам «кандидатов» видно, что большинство из них живут в Одессе с самого рождения или более 10 лет (несколько человек обозначили – формально – местом своего проживания города Одесской области).  Возможно, что укоренённость в городской среде и глубокая «одесская» идентификация способна укрепить мотивацию к деятельному участию в разрешении городских проблем.  Впрочем, вопрос мотивации авторов не обсуждался в ходе дискуссий по проектам. Считалось решённым, что все они стремятся к депутатству.

Надо заметить, однако, что даже некоторые из победителей решительно отказались от участия в выборах. В ходе дискуссий прояснилось, что далеко не все участники мыслили себя на пути к депутатской работе.  Во многих случаях проект приоткрыл для них возможности для публичного проявления инициативы. Люди думают об улучшении жизни в городе, но не всегда имеют где и с кем можно обсудить созревшие идеи.

5.     Идеи. 

Образование (обычно, высшее) и профессиональные занятия «кандидатов» столь разнообразны, что с трудом поддаются перечислению. Среди участников-кандидатов находим доктора философии, есть пастор, есть журналисты, правоведы, инженеры разных профилей, менеджеры-управленцы разных уровней, разумеется, программисты и т.д. Далеко не всегда темы, взятые в разработку, извлечены из профессиональной сферы, но как правило они обнаруживают длительную и глубокую вовлеченность автора в проблему.

Отец ребёнка, как сейчас говорят, «с особыми потребностями» многие годы осмысливал участие государства и местных властей в деле адаптации таких детей. У него сложился чёткий план того, что заметного можно сделать в рамках городской компетенции. Молодой бизнесмен с бизнес-проектом в зоне местных пляжей подробно изучил коррупционные схемы, из-за которых конкуренция осуществляется не перед лицом потребителя на этом участке городского пространства, а в кабинетах городского начальства. Что ж, выявление коррупционных схем было одним из условий участия в проекте.

К сожалению, разоблачением коррупции – масштабной и повсеместной в деятельности городских властей теперь уже мало кого удивишь. Поэтому многие предложения-проекты были направлены на обновления правил, которые в изменённом виде существенно сузили бы возможности коррупционных действий. Появился ряд проектов, нацеленных на то, чтобы обеспечить публичность деятельности городского совета. В основном эти идеи опираются на новые возможности сети Интернет. Речь шла, например, о проекте решения, согласно которому аппарат совета обязан выносить в сферу публичной доступности (на своём вебсайте) все официальные запросы депутатов. Есть проект, предполагающий новую, внятную, и тем антикоррупционную систему правил, обосновывающих порядок разрешения на ведение уличной торговли в киосках (сейчас там – обеспеченный законом произвол чиновников, мотивирующий коррупцию).  

Группа проектов была связана с шагами, направленными на улучшение городской среды и расширение её рекреационных возможностей: создание парков на заброшенных, бесхозных территориях, учёт рекреационных ресурсов города, озеленение новых микрорайонов и т.п. Были проекты, предполагавшие решения городского совета по ограничению парковок в критически важных местах города, один из проектов подробно регламентировал создание условий для велосипедного движения в городе.

6.    Значение

Пионерский проект трудно оценить: его не с чем сравнить. Сто или шестьдесят участников, четырнадцать победителей, прошедших весь путь, – это много или мало? Кто знает? Хотелось бы большего. Но ещё никто не задавался целью искать кандидатов в городской совет, мотивируя их интерес вниманием к ним и их идеям.  И это работает!

Мы увидели людей энергичных, интересных, верящих, что изменить жизнь горожан к лучшему – это значит совершить ряд осмысленных шагов, применить современные технологии и правильно расставить приоритеты: что и ради чего делается… Эти люди пришли в проект сами, потому что перемены, о которых они думают, могут быть достигнуты инструментально (а не общественными эксцессами), и именно в таком ключе представляли свой проект «Идеальный список» его организаторы из ДемАльянса. Ключевое слово всех обсуждений – «нормально»: нужно наладить нормальный порядок, нормально выписать правила, поставить нормальных людей и т.д. и в Одессе будет нормальная жизнь.

7.       Итог

Граница проекта «Идеальный список» была положена началом избирательной кампании. Проект закончился, но для тех, кто вошёл в этот «список» начался новый этап. Суть в том, что «кандидатам от денег» можно противопоставить только дружную поддержку избирателей. Тут много работы, и, притом, совершенно другого свойства: общение с избирателями требует сил и уверенности в себе и в людях, которые в процессе избирательной кампании становятся союзниками или не союзниками кандидата.

Только вместе они смогут сделать жизнь в Одессе нормальной. 

30 сент 2015

М. Найдорф. Реанимация призраков

М. Найдорф. Реанимация призраков

Слово «революция» в приложении к киевским событиям зимы 2013-2014 гг. то и дело грозит направить мысль в ложном направлении. Я бы предпочёл говорить о Киевском восстании, которое завершилось бегством человека, который не справился с задачами государственного управления на посту президента и привёл страну на край гибели. Это восстание не стремилось к изменению государственного устройства, переделу собственности, смене идеологии, т.е. к всему тому, что оправдывало бы употребление термина «революция». Образ «революции достоинства» как раз и метафоризирует буквальный смысл этого слова – так же, как и в других случаях, когда постоянные эпитеты уточняли смысл этого термина в приложении к протестным движениям: «бархатная революция», «революция тюльпанов», «революция роз» и т.п.  

Время настоящих революций прошло вместе с рубежом больших культурных эпох, когда на смену Новому времени шла современная массовая культура. Между Французской революцией 1789-99 гг. и Русской революцией 1917 года, между наполеоновскими войнами и Первой мировой состоялось много переворотов, имевших целью переустройство обществ и создание национальных государств нового типа. Но Киевское восстание было рождено другими импульсами и мотивами. В общем виде оно очевидно выражало стремление завершить разрыв с советским прошлым, покончить с печальной исключительностью быть постсоветским обществом и государством в пользу того, что теперь часто определяют эпитетом «нормальный» – «нормально устроенного государства», «нормально живущего общества» – в духе обобщённо-европейского правового (отсюда ещё одно название этого события – «Евромайдан»).  

Киевское восстание завершилось успехом, но последствия его разошлись волнами по свей стране, воспроизводя его проблематику и основной конфликт («постсоветское» vs. «нормальное») в разных регионах – с учётом их специфики – от крайнего Востока страны до её крайнего Запада.

Основным условием этого конфликта является то обстоятельство, что формально в Украине есть все признаки «нормальной» капиталистической экономики и современной государственной машины. Например, в Украине работает фондовая биржа, где торгуют ценными бумагами, но большинство граждан Украины не очень хорошо осведомлены об этом чисто капиталистическом институте. И они правы, если учитывать ничтожное влияние фондового рынка на экономику Украины. Формально существующие в нашей стране институты-признаки – это самая настоящая виртуальная реальность, это – то, что легко увидеть, но невозможно обнаружить, они – типично постсоветские призраки капитализма в нашей стране.

Мой родственник, давно живущий в США, иногда недоумевает: «Зачем вам весь этот раздрай? Подождали бы выборов и выбрали себе хороших людей». Ему трудно помнить, что наши выборы – это призрак демократии. Как, кстати, и наше законодательство, которое может быть преодолено платежеспособным частным интересом.

Пока что общепраспространённым у нас является советское понимание капитализма как такого мира, где всё, что человеку может понадобиться, он должен купить у производителя услуги – от места в детском саду до приговора суда или депутатского мандата. За четверть века соответствующая практика была прекрасно налажена и адаптирована для всех узлов государственной машины. Основной парадокс этой практики состоит в том, что каждая сделка, позитивная для её участников, ослабляет моральные, правовые и экономические устои общества. Деньги действительно универсальный инструмент, но, если общество не сопротивляется этой универсальности, то оно превращает всего себя в кажимость, где суды, мосты или дипломы о высшем образовании – призраки, среди которых невозможно жить.

Поэтому можно сказать, что основной задачей Киевского восстания и его политического наследия в настоящее время является возрождение государственного аппарата к исполнению определённых для него функций (удерживать три взаимно независимые ветви власти, справедливые рыночные отношения в производстве и финансах, состязательность в торговле и т.д.). Наряду с этим, оживлению (буквально - реанимации) подлежат и призраки общественной жизни, существующие в привычных ещё с советских времён формах виртуальных профсоюзов, призрачных политических партий, спортивных обществ, касс взаимопомощи и т. п. фикций. Надо признать, что задача оживления всех этих призраков, задача принуждения их к тому, чтобы делать то, ради чего они были институированы (от районных администраций до армии, от политических партий до Конституционного суда) является совершенно беспрецедентной, хотя и неустранимой, т.к. альтернативой ей может быть окончательное международное согласие признать всю Украину в целом государством-призраком (failed state) с последующим скармливанием его великому соседу.

Думаю, что призрачное слабое государство, настолько слабое, что в нем каждый чиновник, подобно парикмахеру, продаёт свои административные услуги по рыночной или по монопольной цене – есть произведение совершенно сознательное. Такое государство то и дело появляется перед обществом с беспомощно «разведёнными руками»: что мы можем поделать? Но слабое государство служит своим чиновникам «крышей», а все вместе они обслуживают интересы олигархического круга, создавая для его членов «режим наибольшего благоприятствования» (в пределе – это оккупационный режим, черты которого прояснились к 2014 году и спровоцировали восстание).  Слабое государство бедно как церковная мышь, тогда как вне его в народном хозяйстве Украины циркулируют деньги, вполне сопоставимые с государственным бюджетом. Но циркулируют по другим траекториям (сейчас стало модно говорить о «финансовых потоках») и так, что каждый оборот умножает частную собственность госчиновников. В этом и заключается основной смысл «слабого государства».

Но такое как бы «слабое государство» не обеспечивает условия для соревновательной экономики. И она сжимается. В ней нет точек для инвестирования – и зарубежных, и отечественных. Недавно публике продемонстрировали арест прокурора, хранившего в кабинете полмиллиона долларов и мешочек бриллиантов. Пока могу – беру! Но, превращение капитала в сокровище – это признак того, что экономика останавливается. Что делать с деньгами в сжатой экономике не знал не только тот преступный чиновник, но и многие граждане, которые при сильном и ответственном государстве уже придумали бы, как распорядиться имеющимся у них вполне законным ресурсом. Помните аббревиатуру НЭП? В сущности, за новую экономическую политику люди стояли и выстояли на Майдане бегство «гаранта». Ну?  Почему не начинаем?

Среди призраков отечественной науки нелегко различить тень социологии. Мы не знаем, какая часть населения страны не хочет расставаться с налаженным чиновным бизнесом. Их много, считая семьи, очень много. Не забудем, также, что в сотнях маленьких депрессивных городов продажа чиновных услуг населению – едва ли не единственный стабильный вид доходов – не ради сокровищ, а для повседневной жизни служащих и их семей. В случае увольнения, куда они пойдут работать в сжатой экономике? И кого они, в свете этих обстоятельств, поддержат на местных выборах осенью?

С другой стороны, сколько людей реально хотят перемен, то есть готовы ради них на риск и жертвы? Каков совокупный ресурс влияния у этой общественной группы? Насколько сильна их воля к применению этого ресурса – своего денежного и социального капитала? Насколько ясно они понимают себя, свои мотивы и цели? Какие политические силы, какая пресса «честно и храбро» станут их выразителями?

А журналисты? А преподавательский корпус? Наивно же думать, что, если преподаватель не говорит о политике в аудитории, его взгляды останутся тайной для его учеников и студентов! Мы так мало знаем о себе как обществе.

«Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему» (Толстой. Анна Каренина). В совокупности всех обстоятельств нынешний украинский кризис беспрецедентен, прежде всего, в своём человеческом измерении. Речь идёт не только о столкновении интересов, о разнонаправленности воль, но и о ясности понимания того, кто должен, может и хочет сделать так (в конкретных условиях Украины, а не далёкого и легендарного Сингапура), чтобы граждане бросились основывать новые бизнесы или вкладываться в существующие, и чтобы эти бизнесы приносили им прибыль, делая страну богаче, а её граждан счастливее.

Нажать плечом – тут только полдела. Причём, именно вторая половина дела. Нам страшно недостаёт понимания. 

Опубликовано: http://www.ji-magazine.lviv.ua/2015/Najdorf_Reanimaciya_prizrakov.htm

ПОСТНОМЕНКЛАТУРА

М.Найдорф

Четверть века после СССР кое-что прояснили. Теперь видно, что главным в почившей стране была не идеология, а система собственности-власти. Ложно представленная как общенародная, собственность в Союзе имела коллективного владельца, организованного в сословие советской бюрократии – «номенклатуры». Слово «бюрократия» в этом случае может породить ложное представление о номенклатуре как об обычных наёмных служащих государственного управления. В СССР под именем чиновных «слуг народа» были скрыты хозяева, сцепленные между собой строжайшей круговой порукой, семейными и крепкими клановыми связями.

Падение СССР сильно потрепало персональный состав номенклатурного сословия. Но через несколько лет оно заново консолидировалось. Да, одиозные фигуры уровня «первых секретарей» отошли (некоторые – в мир иной), но укрепились партийные секретари второго ранга, в основном сохранился, но уже в роли собственников, «директорский корпус», добавились в сословье «умевшие вертеться» райкомовские комсомольцы.  Важно, что сохранились люди, имевшие навык сословной кооперации, сохранился принцип сословного владения страной, реализованный в институте сословного же постсоветского государства.

Его основное условие состоит в том, что любой человек, вступающий на государственную должность, вступает одновременно в публичные и в частные отношения, предполагающие извлечение каждым незаконной прибыли (взятки, поборы проч.) на своём служебном месте и делегирование оговоренной части её вышестоящему начальнику в обмен на защиту от закона со стороны «своих». Обычно, это называется коррупцией, что в данном случае не верно, т.к. по словарю «коррупция» - это «порча», т.е. нарушение порядка, тогда как в постсоветском обществе этот порядок удерживался не как исключение, а, напротив, как правило, на котором основана система коллективного владения. Поскольку она не описана законом, для постороннего те или иные элементы этой системы могут казаться «порчей».  Она, однако, поддержана традицией и целостно воспроизводится в ней.

Оставляю в стороне историю постсоветской России.

В независимой Украине сохранение номенклатурного класса под новым именем «национальной элиты» потребовало нового признания в обществе. Для приобретения легитимности номенклатурный класс вполне цинично отбросил коммунистический покров, заменив его религиозным (появление бывших коммунистов-атеистов в церквях поначалу шокировало публику) и националистическим (замена красных звёзд на жёлтые трезубцы прошла совершенно безболезненно). Взамен коммунистического был введён в обращение либерально-рыночный дискурс. Все эти перемены лишь маскировали сохранение в Украине политической системы, удерживающей сословное владение всем национальным достоянием страны.

Однако, через четверть века произошло то, что должно было произойти: система пришла к самоуничтожению. Чиновно-бюрократическое владение, прикрытое националистической, социалистической и либерально-рыночной риторикой, оказалось пригодным только к систематическому изъятию ресурсов из страны, но так и не смогло организовать экономику, способную к воспроизведению материальной и духовной жизни народа. Ресурсы советского времени были исчерпаны, государственный дефицит был заменён кредитами, вернуть которые у страны не было шансов. На повестке дня стала ликвидация Украины как неудавшегося проекта.

Сценарий ликвидации был прост и очевиден. Россия «по доброте» своей одалживает 15 млрд американских долларов на два года. Украинское государство не может вернуть этот кредит и расплачивается по бросовой цене наиболее ценными активами: газотранспортная магистраль, атомные электростанции и некоторые заводы, работающие с применением новейших технологий (производство ракет, самолётов, некоторых видов станков и современного оружия и т.п.). С учётом того, что в силовых структурах ключевые позиции занимали российские граждане (их даже не назовёшь шпионами в обычном смысле), а в парламенте господствовала пророссийская партия, можно представить себе процесс возможного аншлюса Украины – по сценарию аннексии Крыма, возможно, что с некоторым периодом сохранения уже формального суверенитета (как в былые времена у УССР). 

Далеко не все украинцы приветствовали этот сценарий.  В шаге от политического коллапса страны зимой 2013-2014 гг.  вспыхнуло Киевское восстание, поставившее под вопрос существование безнадёжной украинской политической системы, сословной бюрократии и политических последствий её правления.

Восстание, взрывающее порядок, в принципе не бывает законным, но оно может быть легитимным, так как цель его – установление законности, путём смещения руководства, возглавлявшего плохо прикрытый грабёж в своей стране и готовившего сдачу её независимости.

*  *  *

Победа Киевского восстания положила начало общеукраинскому конфликту с повесткой дня, близкой к тематике самого восстания. Основной вопрос периода «постмайдана» – оттеснение постноменклатурного сословия от власти-собственности путём замены фиктивных институтов государства (полиции, суда и прокуратуры, выборов, различных инспекций, фальшивых тендеров, льгот и дотаций и т.д.) – реально действующими (в совокупности – «реформы» ), что, в то же время, означает вытеснение незаконных («серых», «черных») схем экономических и политических взаимоотношений из общественной жизни страны и замена их прозрачными, «транспарентными».

Фиктивность институтов состояла и состоит в том, что любое взаимодействие с государственной структурой быстро обращается в личное взаимодействие с её представителем: гражданин имеет дело не с судом, а с судьёй, не с дорожной инспекцией, а с инспектором, не с военкоматом, а с военкомом и т.д., то есть типичной является ситуация, когда решение регламентируется не правилами соответствующей институции, а личной волей чиновника: например, захочет – подпишет, не захочет – будет откладывать своё решение неопределённо долго. Практика показала, что быстрейший путь обратить эту волю в свою пользу – подарить чиновнику деньги.  Фактически, каждый человек в момент обращения к государству автоматически становится просителем, но он может стать покупателем услуги чиновника.  Одна из принятых характеристик «Евромайдана» - «революция достоинства» - подчёркивает позитивные моральные последствия при освобождении большинства граждан от этих унизительных условий хронического положения вне закона.  

* * *

Таким образом, политическую повестку дня последнего года можно описать как борьбу по поводу перехода к законному, открытому и справедливому государству. По одну сторону этого конфликта можно увидеть активное меньшинство населения, стремящееся переустроить отношения государства и граждан на основе правовых регламентаций (это то, что в Украине называют «европейскими ценностями»). Другой стороной конфликта остаются многочисленные бенефицианты старой «коррупционной» системы государственно-частной собственности – на каждом чиновном месте и в привычном бюрократическом взаимодействии. 

В наиболее острой (военной) форме этот конфликт проявился на Востоке страны, где лидеры украинской «коррупционной» системы пользовались и пользуются наибольшим политическим влиянием, массовой поддержкой населения, традиционно приверженного тоталитарно-патерналистской модели отношений государства и его граждан. Однако, возможные реформы грозят многим. Если представления о должном («европейские ценности») станут политически действенными «европейскими парадигмами», то по всей стране миллионы служащих всех рангов (от пожарного инспектора до министра) потеряют свои «коррупционные» доходы (например, неофициальные «зарплаты в конвертах», личные платежи клиентов («взятки»), «договорные» механизмы разрешения деловых конфликтов и т. п.), Перемены (реформы госуправления), несущие им угрозу, эти люди стараются смягчить и отсрочить.

* * *

Текущая общественно-политическая ситуация состоит не только из обстоятельств, имеющих признаки неодолимо-объективных, как, например, дефицит государственного бюджета. Она состоит также из разнонаправленных мнений, которые мотивируют решения, поступки и ожидания людей, их поддержку или отрицание управляющих решений.

Большинство граждан Украины до сих пор душевно отзываются на давно освоенные обществом три трудно совместимые образа социальной справедливости: национализма, социализма и рыночного либерализма. Сейчас эти устремления, рождённые ещё в XIX веке, имеют в своём составе столько же первоначального смысла, сколько сохранилось в антикварных авто, в которых утрачено всё, кроме внешних обводов. Сведённые в массовом восприятии до нескольких простейших лозунгов, все три идеи смотрят куда-то назад, выдвигая как ориентиры то ли украинскую национально-освободительную борьбу и её «героев», то ли «социалистическую справедливость и равенство» в СССР. Число сторонников «невидимой руки рынка» относительно не велико, но наивный схематизм представлений делает наших «рыночников» такими же провинциалами, как и их националистических и социалистических компатриотов. Налицо кризис идей, образов и представлений, способных консолидировать нацию ради её структурного обновления. В этом случае надежда вступить в ЕС или НАТО может помочь не более, чем уже состоявшееся членство в ООН или ВТО.

Элита страны, нуждающаяся хоть в каком-то авторитете у населения, впрыскивает в информационное пространство попеременно или слитно мотивы всех этих трёх сортов. Последний пример – как бы либеральный. На наших глазах делается попытка послемайданной консолидации общества на основе антикоммунизма. Обесцвеченное временем символическое наследие СССР оказалось внезапно выдвинутым в центр национальной повестки дня. С одной стороны, на фоне противоположной тенденции в РФ отрицание советского наследия демонстрирует ментальную дистанцию между !Украиной и Россией. И в то же время борьба с памятниками советским лидерам, переименование улиц с советскими названиями, запрет на пропаганду советской символики, вопрос о запрете коммунистической партии – могут создать впечатление радикальных перемен, затенить их слабое проявление в других, материально значимых сферах.

Отсутствие в стране политических партий и программ оставляет правительству мало выбора в средствах решения его основной задачи – оттянуть страну от экономической пропасти, откуда нет возврата. Предельно возможное сокращение расходов и максимальное удовлетворение требований международных спонсоров и кредиторов - вот всё, что делает правительство, стремясь при этом не порвать связи доверия с той самой властно-бюрократической элитой, которая сложилась и не умеет быть иной, чем «паразитическим классом». Это – позиция, которой не позавидуешь, но понимание её хорошо объясняет бесконечные оттяжки и умолчания в преследовании основных создателей и бенефициантов режима Януковича, которых неизвестные убивают до того, как они успевают поделиться с судом своими свидетельскими показаниями.

И ещё один фактор – война под именем АТО, возникшая при вооружённом участии РФ на фоне отчаянного страха перед переменами у массы населения восточных провинций Украины. Российская аннексия Крыма и интервенция в Донецке упростили политическую ситуацию в Украине до такой степени, когда большинство граждан стало уже в состоянии идентифицировать себя с одной из сторон конфликта. Неожиданно быстрое создание армии и волонтёрское движение в её поддержку не оставляют сомнения в выборе большинства.  Стремясь удержаться в центре общественного интереса, национальная элита в этих условиях демонстрирует радикально патриотическую позицию.

В настоящий момент государство Украина и украинское общество отвечают на два экзистенциальных вызова: угрозу фатальной остановки экономики и угрозу оккупации. Ответ на эти вызовы требуют мобилизации, которая частично вытесняет весь спектр других внутренних проблем. После преодоления кризиса во весь рост встанет задача консолидации на основе представлений о чаемом будущем. Речь не может идти об отдалённой перспективе, типа «коммунизма», придётся сойтись на «европейских ценностях», объединивших «Майдан», и при этом всем группам интересов придётся уступить: расстаться с классическими идеологиями (нация, язык, классы, слепой рынок и т.п.), а также с государственным патернализмом. Придётся растворить жёстко слипшийся бюрократический нарост, чья экономическая оккупация страны уже привела её на край существования.

Достижение нового общенационального консенсуса – тяжелейший и решающий вызов ближайшего десятилетия.

 Опубликовано:  

Марк Найдорф. Постноменклатура
http://www.ji-magazine.lviv.ua/2015/Najdorf_Postnomenklatura.htm

https://zn.ua/SOCIUM/postnomenklatura-_.html

Найдорф М.И. Пространство "U"

М.НАЙДОРФ. ПРОСТІР "U"

Статья опубликована на украинском языке в издании:
Незалежний культурологічний часопис «Ї», №22. - Львів, 2001.
Ниже приводится русский перевод. Оригинал здесь:
http://www.ji.lviv.ua/n22texts/najdorf.htm

Радикальные политические перемены, происходившие в Центральной и Восточной Европе на грани 1980-90-х гг., имели единую природу. Падение "Берлинской стены", правовое оформление итогов завершившейся Холодной войны, распад СССР, обретение Украиной статуса независимого государства - все это видимые c разных точек зрения и интересов стороны одного и того же порогового мирового события. В масштабах СССР об этих же переменах можно сказать, что 10-летие назад наступил крах экономической системы социализма. Можно говорить об отторжении массовым сознанием тогдашней советской элиты. А можно назвать происшедшее сменой государственной мифологии. И так далее. Кажется, что за прошедшие с тех пор годы, все точки зрения отражены и все слова уже сказаны. Касательно независимости Украины из сказанного по этому поводу я бы выделил два определения: "системный кризис социализма" и "цивилизованный развод". Оба, мне кажется, стоит сохранить для того, чтобы не нагородить "задним числом" новых мифов об этих недавних и уже таких давних временах.

Советский Союз пал, но он не "развалился" как попало, а был фрагментирован по линиям существовавших тогда административных границ "союзных республик". Никакие другие территории бывшего СССР до сих пор не добились международно признанной самостоятельности (например, Карабах, Приднестровье, Абхазия). Принцип неизменности границ послевоенной Европы, в т.ч. советских, еще раз был подтвержден итогами возникших было споров Украины с Россией из-за Крыма, с Румынией из-за острова Змеиный. Не будем забывать, что в составе СССР Украина имела свои границы, конституцию и законодательство, флаг, герб, парламент и даже представительство в ООН. И право: "вплоть до отделения". Так что, формально говоря, вручение правительству Украины мандата на то, чтобы быть самостоятельным субъектом международного права, "глядя из ООН", могло и не показаться революционным. В самой Украине это выглядело иначе, ибо здесь все знали цену политической самостоятельности республик в составе Советского Союза. Но за годы независимости многим украинцам стало ясно, что, фигурально выражаясь, мало получить права вождения. "Для пользы и удовольствия" нужно уметь хорошо водить и иметь современное транспортное средство, чтобы вписаться в международный "траффик".

Украина последнего десятилетия является советской по происхождению. Конфигурация границ, этнический состав населения, повседневный социальный опыт и экономические представления, хозяйственная структура и системы здравоохранения и образования - все это и многое другое предопределено советским периодом истории Украины, в т.ч. и неравным по продолжительности советским опытом украинских Запада и Востока. Общностью советского опыта по сей день определяется и общность всего "постсоветского пространства". Прошедшее десятилетие обнаружило такой параллелизм идей и действий в странах бывшего СССР, в частности, Украины и России, (привилегия правительств стоять вне закона, в т.ч. "предопределять" результаты демократических форм народного волеизъявления или годами не выплачивать заработную плату, клановый характер собственности, безмерный вывоз ресурсов и капитала, противоестественное на первый взгляд сближение коммунистов и националистов, оскопление СМИ и т.д.), который без сомнения указывает на их общий - советский - источник.

История новейшего десятилетия Украины может быть прочитана по-разному, в том числе, как история непрерывных попыток приспособить советский опыт к совершенно новым обстоятельствам, возникшим вместе с обретением независимости. Другого опыта у населения страны не было и быть не могло. Если вы на рынке встречаете немолодого крестьянина, который до сих пор ругает Горбачева за то, что он "развалил страну", а по телевизору слышите сакраментальный вопрос президента Украины "Так що ж ми будуємо?", то в обоих случаях, я полагаю, перед вами корчи советского сознания, привыкшего мыслить в масштабах империи и в понятиях "наша цель - коммунизм!".

В числе новых обстоятельств, возникших для народа и руководства Украины 10-летие назад, я бы назвал прежде всего утрату, вместе с утратой СССР, положения весомой части сверхдержавы, утрату изобилия энергоресурсов, утрату обширного рынка гарантированного сбыта своей продукции. В то же время государственная независимость, оцененная как единственное и высшее приобретение народа Украины, так и не получила, как мне представляется, за десять лет внятного положительного содержания. Заменив "коммунистическую" демагогию на "реформаторскую", независимая власть за эти 10 лет мало что смогла прибавить ко всем известным с советских времен средствам управления страной. Киев, насколько смог, попытался стать "маленькой Москвой". Но есть нюанс: в новом для себя положении обычной страны, Украина испытывает непривычное пока "давление" заинтересованных в ней крупнейших участников мировой политики - США, Европейского сообщества, России, международных финансовых и промышленных корпораций, неизбежное и неустранимое воздействие интересов и сил, к которому еще предстоит привыкнуть и приспособиться. Словом, если прибегнуть к известной библейской метафоре о "выходе из рабства", то прошедшие 10 лет, как кажется, еще далеко не исчерпали для Украины срока скитаний, итогом которого могло бы быть вхождение в некую обновленную жизнь обновленного народа.
II.
Обычно люди стараются делать то, что считают правильным. Основания, чтобы так считать, покоятся либо на традиции ("так принято, так все делают в этом случае"), либо на собственных решениях, учитывающих принятые в обществе ценности, идеалы, образцы. "По традиции", из рук в руки, передается почти все, что составляет повседневную жизнь народа, его жизненный уклад - родной язык, навыки общения, простые формы образования и формы семейной жизни, общественные и религиозные ритуалы, ремесла и т.д. Остальное, например, сложные формы образования и многие виды профессиональной деятельности, нетривиальные личные взаимоотношения людей и взаимоотношения общественных групп, открывающие сферу для публичной деятельности политика и журналиста и многое другое - требуют самоответственно построенных действий, которые считаются правильными тогда, когда согласуются с широким кругом более общих представлений о справедливости, разумности, целесообразности и т.д.

Убежденность народа в своей правоте дорогого стоит. Можно сказать, что кризис Советской власти состоял, в конечном счете, в утрате этой убежденности у значительной части советских людей. Вероятно, механизм кризиса СССР еще долго будет предметом исторических исследований, и для его описания будут найдены ясные формулировки. Но для нас важно как-то определиться в этом вопросе уже сейчас, поскольку то или иное понимание кризиса СССР может привести к различному истолкованию общественных процессов в постсоветском социальном пространстве. На мой взгляд, отчаянный парадокс СССР заключался в том, что он был придуман как временная мера, предназначенная для вечного пользования. Основной пафос советского строя состоял в установлении и удержании господства над структурами повседневности со стороны тех структур, которые выступали от имени умозрительно обоснованных (по этим представлениям - высших) идеологических санкций общественного и личного поведения (об этом написаны, в частности, романы-антиутопии: "Мы" Евг. Замятина, "Котлован" А.Платонова и, возможно, "1984" Дж.Оруэлла). Беспрецедентное в истории насилие над повседневностью породило огромное напряжение, энергия которого в кратковременной перспективе дала ошеломляющий для бедной страны результат, включая победу СССР во Второй мировой войне, но в долговременной перспективе привела к истощению ресурсов самовоспроизведения во всех структурах - системному кризису общества.

Такой замысел (в современной фразеологии "проект СССР") мог реализоваться при достижении известного согласия в обществе, как минимум, по двум позициям: (а) необходимости радикально улучшить качества жизни любой ценой (вера в относительно быстрое - скачком - достижение "светлого будущего") и (б) крайнего нигилизма по отношению к демократическим инструментам организации общественной жизни (презрение к "буржуазной демократии"). "Любой ценой" оказалась беспрецедентная практика концлагерей, тотальное разрушение продуктивности крестьянского и мещанского уклада жизни, политический, гражданский и личностный конформизм, развившийся последовательно в трех поколениях, выросших за "железным занавесом". При этих обстоятельствах экономическая стагнация "позднего" СССР выглядит легко объяснимой.

Надо полагать, что историческая задача прошедших 10 лет независимой Украины, собственно, и состояла в осмыслении этого советского опыта и в достижении нового согласия всего общества о том, что следует отказаться от культурного и политического радикализма и устремиться к формированию демократических механизмов самоуправляемого гражданского общества. Но эти идеи, как мне представляется, так и не были достаточно широко предъявлены новому украинскому обществу и не стали (пока) реальной вдохновляющей основой его консолидации. На место этих пунктов общественного согласия анонимно, но достаточно энергично выдвигались иные – украинский язык и православие.
III.
Важно осознавать, что, оставив СССР, одновременно с другими "союзными республиками" исторически позади, независимая Украина не убежала от этого кризиса (такие надежды были), но унаследовала его во всей его "системности". Как и всем странам-наследницам, выход из ситуации ей предстояло нащупывать самостоятельно. С приобретением независимости движение всех общественных групп в Украине продолжалось с тех позиций, в которых их застал "горбачевский" пик кризиса. Разумеется, векторы желаний, планов и действий общественных сил страны зависели не только от их интересов, но так же и от реальных возможностей, имевшихся в стране. Только в тех случаях, когда эти векторы совпадали, результат оказывался заметным. Можно указать по меньшей мере на три ключевых понятия, которые были за эти годы общезначимыми и потому наиболее действенными в сознании украинцев: антикоммунизм, возрождение и выживание.

Антикоммунизм - это понятие, получившее наибольшую определенность в годы Холодной войны как идеология одной - в итоге победившей - стороны противостояния. В постсоветской Украине "антикоммунизм" подразумевает отказ от наследия СССР и сближение с победившей стороной (Запад), и противостояние партиям коммунистической фразеологии, которые обещают избирателям в случае успеха показать мистерию "Восстановление СССР". На первый взгляд наш "антикоммунизм" означает решительное движение к обновлению. Однако, трудно сказать, чего в нем больше - радикализма или наивности. Его сторонники так и не отрефлектировали коммунистический опыт жизни в СССР, который реально продолжает формировать народную жизнь современной Украины. Поэтому наш антикоммунизм ограничен моральным судом над грозными символами прошлого. Обычно он ассоциируется с демонизацией Сталина и других коммунистических вождей, описанием Голодомора на Украине - в духе "руки Москвы", с запугиванием населения угрозой "коммунистического реванша".

Возрождение. Хочется вспомнить, что это - понятие, имеющее давнюю и славную историю. Оно всякий раз возникало в обществах, которые переживали культурный кризис. В недрах кризиса Средневековья возник круг людей, которые возрождали античную образованность вместо схоластической (гуманизм), и другой круг людей, которые возрождали раннехристианские принципы религиозной жизни вместо римско-католической иерархичности (протестантизм). Кризис культуры Нового времени (кон. XIX - сер. XX вв.) породил целый веер "нео-"движений, названия которых можно найти в любом специализированном словаре - от неогегельянства в философии до неоклассицизма в музыке и неоконсерватизма в политике. Было бы, однако, наивно думать, доверяясь самоназваниям, что эти "возрождения" являлись всего лишь повторениями прошлого. Напротив, каждое из них служило продвижению в будущее тем, что широко распахивало контекст кризисной ситуации, включая в нее казалось бы навсегда отторгнутое прошлое.

Трудно сказать, что подразумевал лозунг "Вiдродження" (для данного случая в русском языке всегда сохраняется украинская форма этого слова), с начала 1990-х повторенный бессчетное число раз по самым разным поводам, включая название банка-неудачника и фонда, лукаво названного так вместо честного "Фонд Сороса" - по имени единственного жертвователя. Кажется, никто не взял на себя ответственность за этот лозунг, и никто так и не дал открытую и ясную декларацию его экономического, политического или идеологического смысла. Если дело идет о возрождении украинской нации, то оно свелось пока, насколько могу судить, к тому, что можно вслед за М. Грушевским назвать "романтическим козакофильством", а также более или менее успешному административному вытеснению русского языка в регионах его широкого распространения на положение обиходного при официальном украинском. Впечатление такое, что неизвестные идеологи "Вiдродження" считают украинскую нацию чисто духовным субстратом, свободным от повседневных интересов людей иметь работу и зарабатывать (на любом языке), покупать и продавать сделанное, с удовольствием есть, пить и красиво одеваться, иметь достойное жилье, ездить в гости к родственникам и друзьям, посещать концерты, театры, выставки, путешествовать.

За пределами идеологической истерии за годы независимости из трех названных оставалось только общеупотребительное слово "выживание". Почти все в этой бедной стране уже десятки лет как выживают, хотя под присмотром и заботой ЦК КПСС люди не всегда решались признаться в этом даже самим себе. Сегодня об этом можно говорить, и всякий гражданин Украины знает, что это слово значит. "Выживают" больницы и заводы, банки и ВУЗ’ы; музеи и детские сады. Армия, милиция и почта тоже "выживают". Но прежде всего "выживают" люди, семьи и дети, которые пока об этом еще не знают.

Вслушайтесь в контекст, в котором люди употребляют это слово, и вы без труда опознаете в нем основной смысл - "восстановление повседневности", той всеобщей и простой продуктивной экономической жизни народа, которая более полувека находилась под тотальной оккупацией советской бюрократической машины, и которая, как мне кажется, за эти 10 лет по существу не была реабилитирована, не получила необходимого уважения и полноправия во взглядах нации в целом. Оставляю за пределами статьи догадки о причинах такой неторопливости. Напомню только, что большевики когда-то целенаправленно уничтожали мелкую частную собственность, эту основу экономической жизни народа, зная твердо, что она "ежедневно и ежечасно рождает капитализм". Теперь частная собственность, непрерывно споря с законом, огромным трудом, увы, небольшой предприимчивой части народа восстанавливает сама себя. Я бы сказал, что в итоге независимого 10-летия украинские "антикоммунизм" и "Вiдродження" недальновидно пренебрегли "выживанием", а "выживание", в свою очередь, питает мало доверия к "Вiдродженню" и "антикоммунизму".
IV.
Ситуация независимой Украины к итогу ее 10-летия определяются также ее нынешним местом в мировом сообществе. Интеграция страны в мировое хозяйство происходит все эти годы как бы сама собой. В год 10-летия мы по-прежнему доверяем свои сбережения Федеральной резервной системе США больше, чем Национальному банку Украины, лечимся, применяя по большей части зарубежные лекарства и оборудование, покупаем у "челноков" дешевые товары зарубежного производства (почему они после транспортировки и таможни все еще дешевле наших?), мы более или менее привыкли к дешевой зарубежной телепродукции у себя дома, при том, что собственная - часто лишь местная копия иностранной. Даже базарные цены на наши родные мясо, подсолнечное масло, сахар и некоторые другие продукты стали зависеть от экспортной конъюнктуры. Ситуация в энергетике и отраслях тяжелой промышленности так затуманена СМИ, что судить о ней нет решительно никакой возможности. Говорят, что торговля продукцией рудной, металлургической, химической промышленности с заграницей ведется интенсивно, но в чью пользу, непонятно. В экономическом смысле место в мировом сообществе пока получается не почетное - место бедной периферии с потенциальными возможностями.

Главными факторами, от которых будет в ближайшем и более отдаленном будущем зависеть украинская доля мировых материальных, финансовых, технических, интеллектуальных и других ресурсов, являются все-таки те, что формируются внутри страны вследствие определенной направленности воли и представлений ее граждан, их решений и поступков. Кое-что об этом уже сказано выше. К сказанному следует добавить, что кроме собственного опыта, на волю и представления украинцев оказывает влияние опыт зарубежный (западный). Почти каждый, кто начинает у нас новое дело, поглядывает на западные образцы, почти каждый, кто хочет показать несообразность той или иной стороны нашей жизни здравому смыслу, ради примера делает характерный жест в сторону "цивилизованных стран"; влияние западного опыта, аккумулированного тенденциями, которые по-разному обозначаются как глобализация, пост-капитализм или массовая культура (mass-media), проявляется также и в том, что основные ценности современного западного общества - Комфорт, Здоровье, Долголетие - аксиоматизируются в этом качестве и в массовом сознании украинцев.

Собственный и западный опыт своеобразно интерферируют, формируя новый узор миропонимания и установок наших соотечественников. Например, "свобода" понимается у нас преимущественно не в гражданско-правовом смысле, а как моральная санкция, реабилитирующая естественное чувство удовольствия от потребления и развлечения. С другой стороны, международный контекст уже сказывается и, вероятно, будет в будущем отражаться на конкретном понимании украинцами таких понятий, как “патриотизм” и “нация”, “национальная культура”, “национальное государство”. Посмотрите, даже шумливость местных нацистов коррелирует с волнами эксцессов "наци" на Западе и в России.

Пока что мы видим, что украинское общество адаптирует преимущественно наиболее массовые и демонстративные "проекты" западной культуры, тогда как моральный вес, престиж хорошей образованности, точного знания, созидательных устремлений человека в нашем обществе в целом невелик, и, соответственно, долгосрочные "вложения" в качество молодого поколения не представлены в массовом сознании и в политике как первоочередные. Вузовский курс остается, как и в позднем СССР, формой "очереди за дипломом". Отражает ли все это фактически уже сделанный выбор народа в пользу своего относительно благополучного, если все будет благополучно на Западе, но провинциального положения в будущем глобальном мире, или мы по-прежнему видим проявления морального потрясения от слома, происшедшего с распадом СССР и его последствий, сказать не берусь.

На мой взгляд, нынешний год для Украины может быть выделен лишь в силу магии "круглой" цифры 10, но не по своему особому положению в новейшей отечественной истории. Обособившееся с распадом СССР административно-правовое пространство "государство Украина" дрейфует невдалеке от других его фрагментов, с трудом приобретая собственное содержательное единство и культурное своеобразие. Перелома пока не произошло: груз прошлого опыта еще не изжит, он властвует и над нашей повседневностью, и над “вертикалью власти”, а будущее - вроде того, что уже существует чуть на Запад от наших границ, или какое-то другое, все еще кажется недостижимым. Страна томится невнятностью происходящего и верит, что все будет хорошо.

18 Мая 2001 г., Одесса